29.06.2004

Хорошие риски, которые не разорят компанию, собрать тяжело

Автор:  Павел Миледин
Печатное издание:  Ведомости, №111 (1151)

Интервью: Андрей Поляков, Генеральный директор "Русского перестраховочного общества" 
  

Интервью: Андрей Поляков, гендиректор "Русского перестраховочного общества" 
  
Человек, застраховавший свой автомобиль или дачу, может и не догадываться, что часть ответственности по договору несет не только компания, выдавшая полис, но и другой страховщик или перестраховочная компания. Перестрахование редко попадает в поле зрения обычных клиентов. Но именно с помощью передачи рисков друг другу страховые фирмы защищаются от больших убытков и гарантируют клиенту выплату возмещения. И если страховые агенты   низшая ступень в иерархии рынка, то перестраховщики   белые воротнички страхования   пожалуй, самая высокая. О том, как устроен этот рынок, рассказал "Ведомостям" гендиректор одной из крупнейших российских перестраховочных компаний   "Русского перестраховочного общества" Андрей Поляков.
 
 Чем отличается перестрахование от страхования с точки зрения ведения
 бизнеса?
 
Есть одно кардинальное отличие. К примеру, вы хотите застраховать свой автомобиль, идете в страховую компанию, что-то подписываете, платите деньги и потом целый год, если повезет, об этом не вспоминаете. Это общение профессионала и непрофессионала. Перестрахование   общение между профессионалами на более высоком уровне. К тому же это непубличный бизнес. Специализированный страховщик не может работать напрямую с населением или с предприятиями, а принимает риски только от страховых компаний. И если о страховании знают все, то о перестраховании только специалисты. Поэтому вся маркетинговая и рекламная деятельность перестраховщика направлена на работу только со страховыми компаниями.
 
Перестраховщикам не требуется сетей продаж, отделов по созданию новых продуктов, массовой рекламы. Перестрахование более прибыльно?
 
Так может показаться. Действительно, перестраховочная компания не несет таких издержек, но, когда к нам приходит страховщик, он пытается сделать свою перестраховочную защиту дешевле. Как правило, перестраховщик еще и платит страховой компании комиссионные за принесенный риск. Страховая компания профессиональный игрок на рынке, она не допустит, чтобы перестраховщик получал намного больше, чем она сама.
 
Как получилось, что вы занялись перестраховочным бизнесом?
 
Случайно. Я работал в крупной по тем временам страховой компании   "АСКО".  В 1990 г. на наш рынок пришли иностранные перестраховщики   Кельнское и Мюнхенское перестраховочные общества (General Cologne Re и Munich Re). Они очень сильно подняли общий уровень специалистов по перестрахованию   проводили массу семинаров и фактически обучали персонал российских компаний. В России тогда не было перестраховочных обществ, а перестрахование   это элитарный бизнес, белая кость страхования. Это как-то притягивало. Наша компания была создана по инициативе Российского союза страховщиков (предшественник Всероссийского союза страховщиков.   "Ведомости"), который в то время возглавлял Константин Пылов (до апреля 2004 г.   руководитель департамента страхового надзора Минфина.   "Ведомости"). Возникла идея, что молодым компаниям необходим помимо зарубежных перестраховщиков и российский партнер   перестраховочное общество. Было принято решение об организации компании, создана инициативная группа. Непосредственно осуществлять это мероприятие было поручено мне и Теймуразу Батиашвили, который сейчас является исполнительным директором компании. В 1991 г. началась работа, а в 1992 г. компания была зарегистрирована. Учредителями выступили порядка 50 страховых компаний, входивших тогда в союз страховщиков.
 
Тем не менее сейчас среди учредителей   AIG, немецкий страховщик ERGO, крупнейший страховой брокер Marsh. Как и когда они вошли в капитал?
 
 В 1994 г. председателем совета директоров компании стал Эдуард Рябинин. Это был известный человек: он около 40 лет работал в "Ингосстрахе", возглавлял в свое время Sovag (германская "дочка" "Ингосстраха".  "Ведомости"). У Рябинина была идея   сделать из компании профессиональное перестраховочное общество с широким международным участием. Это давало бы возможность объединить западный опыт и наше знание российского рынка. Первой иностранной компанией, которая приобрела наши акции, стала немецкая страховая компания Alte Leipziger (была также акционером питерской страховой компании "Русь".   "Ведомости"). Правопреемником Alte Leipziger затем стала немецкая страховая компания ERGO.
 
Alte Leipziger вошла в ваш капитал позже, чем в капитал "Руси"?
 
 Приблизительно в одно и то же время. Она тогда делала инвестиции в рынки Восточной Европы. Это был наш первый удачный опыт. В том же 1994 г. мы сделали аналогичное предложение AIG, но сначала получили отрицательный ответ.
 
А когда они вошли в капитал?
 
Ровно через два года AIG вышла на нас и сама предложила купить долю в компании.
 
И как вы отнеслись к этому предложению?
 
 Это были ощущения+ Когда мы создавались, мы и представить себе не могли,  что нашим акционером станет такая великая компания. Когда AIG делала инвестицию, для проверки нашей компании приехали 16 человек   аудиторы, юристы, андеррайтеры. В нашей компании тогда работали 14 человек. AIG купила 15% наших акций, как и Alte Leipziger. В 1996 г. к ним присоединилась компания Marsh (крупнейший мировой страховой брокер.   "Ведомости"). Пришли мы как-то на работу, а нас ждет факс с предложением купить акции. Такие случаи бывают. Они тоже приобрели 15%.
 
 А почему у всех по 15%? Почему иностранные инвесторы не приобретали больше?
 
 Это принцип такой. Мы считаем, что отсутствие у кого-либо контрольного пакета является условием стабильного бизнеса, независимости менеджмента от акционеров при принятии бизнес-решений. Наши иностранные акционеры это понимают, и никто из них не высказывался за приобретение большей доли. Сложившийся паритет в долях всех устраивает.
 
Как распределены оставшиеся 55% акций?
 
У нас более 80 акционеров, в основном это страховые компании. Часть пакета принадлежит менеджменту.
 
А страховые "дочки" ваших акционеров   "Русь" и "AIG Россия" перестраховывают у вас риски?
 
 С "Русью" у нас давние отношения. Это одна из первых компаний, которая начала с нами работать, еще когда "Русью" руководил [нынешний зампред Госдумы Владислав] Резник. У нас есть договор с "Русью" по перестрахованию дач в Ленинградской области, которому уже 11 лет и он продолжает работать. Приход Alte Leipziger не изменил политику "Руси". "AIG Россия" у нас риски не перестраховывает. У них достаточно строгие внутренние правила. Я надеюсь, когда-нибудь это произойдет. Так же как в 1996 г., когда AIG предложила войти в состав наших акционеров.
 
 Что собой представляет российский рынок перестрахования?
 
Сегодня на нем работают три категории участников: [российские] профессиональные перестраховщики, страховые компании, которые занимаются еще и перестрахованием, и международные перестраховочные компании. Реальный объем рынка назвать сложно, поскольку перестрахование зачастую используется для оптимизации налогообложения и через перестрахование проходят всякие схемы. Выделить реальный бизнес очень сложно.
 
И все же?
 
Я думаю, реальный рынок   $500-700 млн [перестраховочных сборов в год]. Из них 50% собирают российские страховые компании, 40% уходит за рубеж и 10% остается на профессиональных перестраховщиков. Профессиональных перестраховщиков в России меньше 10. Все остальное   схемный бизнес.
 
А почему профессиональный перестраховочный бизнес так неразвит?
 
Да ведь и сам страховой рынок сегодня, если отбросить все схемы, не такой уж большой. Вычтите 95% сборов по страхованию жизни и 50% по страхованию имущества   и получите близкий к реальности объем настоящего страхового бизнеса. В России страховой бизнес находится в самой начальной стадии развития.
 
Но получается, что российские перестраховщики проигрывают собственный рынок универсальным страховым компаниям. А как происходит на Западе?
 
 Там принято передавать риски профессиональным перестраховочным обществам. Взаимность (передача рисков страховщиками друг другу.   "Ведомости") менее популярна, чем в России. Западные страховые компании не хотят показывать друг другу свои риски, портфели, убыточность. Поэтому страховщик первым делом пойдет к перестраховщику. У нас взаимное перестрахование развито больше. Причин несколько. Во-первых, страховщики хотят компенсировать премии, передаваемые в перестрахование, входящими рисками от других страховщиков. Во-вторых, собственные средства страховых компаний, а значит, и их перестраховочные емкости зачастую больше, чем у профессиональных перестраховщиков.
 
 То есть профессиональным перестраховщикам необходимы инвестиции?
 
 По моему убеждению, все должно развиваться естественно. Я бы не сказал, что перестрахованию так уж нужны инвестиции. Их ведь надо как-то отрабатывать. К примеру, инвестор вкладывает в собственные средства перестраховщика определенную сумму. Чтобы эти деньги работали, необходимо собрать взносов в несколько раз больше. А сегодня это достаточно проблематично. То есть премии-то собрать можно, но принимать на перестрахование все подряд нельзя. Это просто опасно. Хорошие риски, которые не разорят компанию, собрать тяжело. Наше общество наращивает собственные средства постепенно, и они соответствуют тем объемам сборов, которые мы сможем привлечь завтра, в следующем году.
 
Как вы оцениваете вложение Кахой Бендукидзе $20 млн в развитие перестраховщика "Москва Ре"?
 
 Мы рады за коллег. Но с точки зрения инвестора это неэффективное вложение средств. Их можно вложить в более прибыльное мероприятие. Отдачу эти деньги могут дать только через несколько лет, а отрабатывать их будет непросто. Придется наращивать объем премий. Если же компания связана некими ожиданиями инвестора, моральными обязательствами, ей придется торопиться, соответственно, не исключены ошибки и можно получить убытки.
 
 И все же можно ли оценивать эту сделку как сигнал об интересе инвесторов к перестрахованию?
 
 Я думаю, это случайная сделка. От перестрахования сегодня невозможно получить такую же прибыль, как, например, от строительства.
 
 В январе вступила в силу норма закона "Об организации страхового дела", запретившая совмещать входящее перестрахование и страхование жизни. У страховщиков возникла проблема перестрахования друг у друга. Привело ли это к росту бизнеса профессиональных перестраховщиков?
 
Идея страхового надзора отделить страхование жизни от других видов страхования абсолютно правильна. Если ей следовать, от страхования жизни должно быть отделено и входящее перестрахование. Но к тому, как это было сделано, рынок был не готов. Агрессивные действия надзора не были ничем мотивированы. Необходимо было дать несколько лет на решение этой проблемы. Компании оказались в очень тяжелой ситуации.
На нас запрет на совмещение в одной страховой компании входящего перестрахования и страхования жизни никак не сказался. Мы не играем на рынке взаимного перестрахования. Большая часть бизнеса, который страховщики размещают друг у друга, нам неинтересна   это небольшие риски на плохих условиях. Мы стараемся заниматься крупным и средним бизнесом. Многие наши партнеры, зная нашу позицию, нам ничего не предлагали, а потом нам бы пришлось отказываться.
 
Именно через перестрахование российские страховщики сталкиваются с глобальными тенденциями. Какое влияние на российский рынок оказал теракт в Америке 11 сентября 2001 г.?
 
После 11 сентября весь мировой перестраховочный рынок просел. Многие крупные игроки ушли с международного рынка перестрахования и прекратили подписывать бизнес. Из-за крупных убытков рейтинги многих ведущих перестраховочных компаний были понижены.
Емкость перестраховочного рынка уменьшилась. Страховые и перестраховочные компании были вынуждены повышать тарифы. В результате стоимость перестрахования для российских компаний возросла. Но поскольку российский рынок не был задействован в выплатах, ставки на перестрахование внутри страны повысились несильно.
 
Но повысились?

Российский перестраховочный рынок существует не сам по себе, и любая перестраховочная компания или страховая компания, занимающаяся перестрахованием, покупает защиту на международном рынке.
 
С тех пор цены на перестрахование так и не снизились?
 
Нет. Рынок достаточно жесткий. Если из года в год никаких серьезных убытков не происходит, ставки снижаются, а рынок, как мы говорим, становится более мягким. Я надеюсь, к 2005 г. он будет мягче.
 
Как западные перестраховщики принимают риски из России? Есть какие-то особенности?
 
 Особых отличий здесь нет. По большому счету андеррайтеру все равно   из России риск или нет. Правда, для российских предприятий тарифы иногда бывают выше просто потому, что оборудование сильно изношено, условия производства не всегда соответствуют западным представлениям.
 
Как определяется цена полиса, если речь идет о страховании крупного предприятия?
 
Если риск большой, большая часть ответственности уходит в перестрахование. В этом случае цену и условия договора диктуют перестраховщики. Как правило, в таких проектах участвуют несколько перестраховщиков. Поэтому часто крупные риски размещают через брокера, который может выбрать оптимальный вариант перестраховочной защиты.
Но хорошее предложение от одного из перестраховщиков на какую-то долю в риске еще не гарантирует, что риск будет размещен на 100%. Страховщику или брокеру необходимо найти покрытие на 100% риска. Поэтому перестраховщики оказывают очень сильное влияние на цену и условия страхового полиса.
 
В этом элитарность бизнеса?
 
Да. Теоретически страховая компания может застраховать завод самостоятельно, но потом она рискует не найти перестраховочной защиты. Поэтому, как правило, любой крупный договор начинается с перестраховщиков.
 
А существуют какие-либо корпоративные правила в среде перестраховщиков? Раньше обсуждался тезис "следование судьбе страховщика"   перестраховщик платит, если страховщик признает событие страховым случаем?
 
 Все эти тезисы и корпоративные правила не гарантируют своевременной оплаты. Перестрахование   дело медленное и достаточно интимное. Вопрос доверия, вопрос личных контактов имеет колоссальное значение.
 У нас есть защита, которую мы покупаем на Западе, есть лидер этой защиты   иностранный перестраховщик. Мы с этим лидером работаем семь лет, он ни разу не платил убытков, хотя каждый год они получают от нас очень хорошие премии. По идее я сегодня могу найти размещение дешевле, чем мне дает мой лидер защиты. Но эту компанию я знаю, у нас хорошие взаимоотношения, и я знаю, что мне все сделают как надо и проведут выплату без задержек, если что-то случится.
 
А западные страховщики перестраховывают в России свои риски?
 
 Никаких ограничений на размещение западных рисков в России нет. Мы принимали в перестрахование из-за рубежа, от наших акционеров   Alte Leipziger, от других компаний. Но в 95% случаев мы отказываемся от этих рисков.
 
Почему?
 
В большинстве случаев там в условия договора изначально заложена убыточность, и, когда вы принимаете риск на свою компанию, у вас есть возможность получить прибыль только за счет инвестиций [в финансовые инструменты]. Мы видели очень много таких договоров. Прежде чем выходить на зарубежный рынок, надо очень хорошо его знать. Российский рынок мы знаем, представляем, как тут действовать, чтобы расширять бизнес и получать прибыль.
Премии с других рынков, в том числе и с западных, набрать можно. Но если размещается какой-то договор и российскому перестраховщику предлагают участвовать, у меня сразу возникает вопрос: почему? Видимо, возникли проблемы с размещением из-за плохих условий или низких тарифов. Начинаешь разбираться, выясняется, что в подавляющем большинстве случаев практически 100%-но попадаешь на убыток.
 
Что вы думаете по поводу открытия рынка для иностранных инвесторов? Перестрахования это как-то коснется?
 
 Массовый приход иностранных инвесторов вряд ли начнется, даже если мы откроем рынок полностью. Иностранные компании, которые хотят работать в России, здесь уже работают. Если же думать о будущем, то очень бы не хотелось, чтобы все российские компании были куплены иностранными,   тогда может сократиться бизнес у всех игроков на национальном перестраховочном рынке. Приход иностранного инвестора будет означать, что страховая компания поменяет и перестраховочную политику   будет больше отдавать на Запад.
 

 БИОГРАФИЯ
 
 Андрей Поляков родился в 1961 г. в Москве. В 1984 г. окончил МВТУ им. Н. Э. Баумана, факультет "Энергомашиностроение". С 1884 по 1990 г. работал в Институте высоких температур Академии наук СССР в должности инженера и младшего научного сотрудника. В 1990-1992 гг. работал начальником отдела перестрахования страховой компании "АСКО". С 1992 г.   гендиректор ОАО "Русское перестраховочное общество". Владеет пакетом акций РПО, размер
 которого не раскрывает.

О КОМПАНИИ
 
 "Русское перестраховочное общество" создано в 1992 г. по инициативе Российского союза страховщиков. Основными акционерами (по 15% акций) общества являются AIG Inc. (США), ERGO International Aktiengesellschaft (Германия), Marsh & McLennan Risk Capital Holding (США). По итогам 2003 г. активы общества   379 млн руб., собственные средства   101 млн руб., брутто-премия   430 млн руб., прибыль до налогообложения   19 млн руб.


Вернуться